Мы привыкли смотреть на искусственный интеллект через призму Кремниевой долины и Шэньчжэня (китайский технологический хаб): кажется, что те, кто создаёт самые сложные модели, автоматически лидируют и по их использованию. Однако свежий отчёт Института экономики искусственного интеллекта Microsoft «Глобальное распространение ИИ в 2025 году: растущий цифровой разрыв» показывает картину ровно противоположную: мир быстро осваивает ИИ, но неравномерно, а разрыв между лидерами и догоняющими только растёт.
Microsoft измеряет «диффузию ИИ» как долю трудоспособного населения, использующего генеративные ИИ‑продукты, и по этим данным сегодня лишь примерно каждый шестой человек в мире регулярно применяет такие инструменты. При этом в странах Глобального Севера доля пользователей уже 24.7%, тогда как в Глобальном Юге — лишь 14.1%, и за второе полугодие 2025‑го этот разрыв увеличился с 9.8 до 10.6 процентных пункта. Лидерство в инновациях само по себе не гарантирует ни массового доступa, ни доверия, ни политической воли довести технологию до повседневной практики.
Справка
В отчёте Microsoft “Глобальный Север” и “Глобальный Юг” — это не география, а крупные группы стран по уровню развития: Север — в основном более богатые, уже “цифрово насыщенные” экономики, Юг — страны, где инфраструктура и доступ к технологиям слабее и поэтому распространение ИИ идёт медленнее. Авторы отдельно подчёркивают, что самые быстрые приросты использования ИИ дают именно высокодоходные экономики, что и “подпитывает” разрыв между Севером и Югом.
США создают ИИ, но не входят даже в первую двадцатку по его использованию
Соединённые Штаты остаются главным центром разработки фронтирных моделей и ИИ‑инфраструктуры, но по доле населения, использующего генеративный ИИ, занимают только 24‑е место в мире. Во втором полугодии 2025‑го в США ИИ‑инструментами пользовались 28.3% трудоспособного населения (против 26.3% полугодом ранее), и этого роста оказалось недостаточно, чтобы удержаться даже на 23‑й позиции.
Контраст особенно заметен, если поставить США рядом с небольшими, но высокоцифровизированными экономиками: в ОАЭ доля пользователей достигла 64.0%, в Сингапуре — 60.9%, в Норвегии — 46.4%. То есть страна, где создаются многие ключевые модели, по уровню массового использования сильно уступает юрисдикциям, которые сделали ставку на целостную цифровую политику, образование и государственное внедрение ИИ. Это заставляет признать: одних стартапов и гиперскейлов мало, если культура использования и институциональная среда не подтягиваются вслед за технологиями.
ОАЭ показывают, как ранняя стратегия и доверие превращаются в лидерство
У Объединённых Арабских Эмиратов нет своей «кремниевой долины» масштаба США, но именно они удерживают первое место в мире по внедрению ИИ: 64.0% трудоспособного населения уже пользуются такими инструментами, причём рост за полугодие составил 4.6 процентного пункта. Этот результат стал итогом почти десятилетней политики: ещё в 2017 году ОАЭ назначили первого в мире министра по искусственному интеллекту и приняли национальную стратегию ИИ для девяти ключевых секторов.
Важно не только наличие стратегии, но и то, как она реализовывалась: regulatory sandbox‑режимы для экспериментов, специальные визовые программы для ИИ‑талантов и принцип‑ориентированные регуляторные подходы сформировали ощущение предсказуемости и «работающей» технологии. В итоге уровень доверия к ИИ в ОАЭ достиг примерно 67%, тогда как в США и большинстве стран Западной Европы он находится на уровне около 32%. Это прямой сигнал: массовое внедрение ИИ — это в первую очередь про институции и доверие, а не только про количество вычислительных мощностей.
Южная Корея совершила самый заметный рывок, объединив политику, язык и культурный триггер
Южная Корея — единственная страна в рейтинге, которая за второе полугодие 2025‑го совершила скачок сразу на семь позиций, поднявшись с 25‑го на 18‑е место. Доля пользователей ИИ выросла с 25.9% до 30.7%, а совокупный рост пользовательской базы с первого до второго полугодия 2025 года составил около 81.4%, что существенно выше среднемирового темпа.
Отчёт выделяет три сплетённых фактора. Во‑первых, государственная политика: принят AI Basic Act, создан Национальный комитет по стратегии ИИ, запущены программы расширения AI‑ориентированных школ и университетских партнёрств. Во‑вторых, резкий прогресс фронтирных моделей в корейском языке: на бенчмарке CSAT GPT‑3.5 набрала всего 16 баллов, GPT‑4o — 75, а модель следующего поколения, обозначенная в отчёте как GPT‑5, оценивается в 100 баллов — на уровне лучших абитуриентов. В‑третьих, потребительский феномен: в апреле 2025‑го в корейских соцсетях вирусно разошлись Ghibli‑стиле изображения, сгенерированные ChatGPT‑4o, став для миллионов людей первым «безболезненным» контактом с ИИ.
Данные показывают, что значительная часть этих пользователей не ограничилась картинками и продолжила осваивать другие функции, делая ИИ частью учёбы, работы и повседневных сервисов. В результате Южная Корея стала вторым в мире рынком по числу платных подписок ChatGPT, уступая только США, а ИИ глубже интегрировался в школы, госуслуги и бизнес. Это наглядно показывает, что языковая локализация и культурные точки входа могут быть не менее важны, чем абстрактные показатели «мощности» модели.
Цифровой разрыв между Севером и Югом ускоряется, а не сокращается
Глобальная статистика Microsoft одновременно вдохновляющая и тревожная: доля людей, использующих генеративный ИИ, выросла за полугодие с 15.1% до 16.3%, то есть примерно каждый шестой человек на планете уже применяет такие инструменты. Но при этом глобальное неравенство усиливается: в Глобальном Севере рост составил +1.8 процентного пункта, а в Глобальном Юге — лишь +1.0, и разрыв увеличился с 9.8 до 10.6 пунктов.
Особенно заметно, что все десять стран с наибольшим приростом доли пользователей — это высокодоходные страны: Южная Корея, ОАЭ, Франция, Новая Зеландия, Катар и другие. Большая часть стран Африки, Южной Азии и Латинской Америки остаётся в зоне однозначных или низких двузначных значений, где ИИ остаётся нишевым инструментом для узких групп, а не массовой технологией. Это угрожает закрепить существующие экономические и образовательные разрывы, превращая «цифровой divide» в устойчивую структурную асимметрию.
Открытый и бесплатный DeepSeek меняет карту ИИ‑внедрения в пользу Китая
Одним из самых неожиданных сюжетов 2025 года стал взлёт DeepSeek — китайской платформы, выпустившей фронтирную модель с открытым доступом к весам под MIT‑лицензией и полностью бесплатным чат‑ботом. Это резко снизило финансовые и технические барьеры для пользователей и разработчиков, особенно в странах, где западные платформы ограничены регуляцией, санкциями или требованиями к платежам.
Сильнейшее распространение DeepSeek наблюдается в Китае, России, Иране, Кубе, Беларуси и по всему африканскому континенту, где уровень использования, по оценкам, в 2–4 раза выше, чем в других регионах. Платформа активно продвигается через партнёрства — в частности, с Huawei и местными телеком‑операторами, что превращает её не только в технологический, но и в геополитический инструмент. При этом там, где уже сложились свои сильные экосистемы (например, Южная Корея или Израиль), уровень внедрения DeepSeek минимален, что подчёркивает: пользователи выбирают не «лучшую модель в вакууме», а ту, что лучше вписывается в их контекст.
Что это всё означает для других стран
Если свести воедино все сюжеты отчёта, возникает простой вывод: будущее ИИ определяется не только теми, кто строит самые мощные модели, но и теми, кто быстрее создаёт для них доверительную, доступную и локализованную среду. ОАЭ показывают силу долгосрочной государственной стратегии и высокого доверия, Южная Корея — эффект сочетания политики, языковых моделей и массовой цифровой культуры, а кейс DeepSeek — как открытый и бесплатный ИИ может стать инструментом мягкой силы в регионах, где доступ к западным сервисам ограничен.
Для стран Глобального Юга и «приграничных» экономик выбор сейчас двоякий: либо они остаются потребителями чужих платформ и усугубляют цифровой разрыв, либо выстраивают свои стратегии — от локальной цифровой инфраструктуры и образования до поддержки открытых моделей и продуманного регулирования.
По данным приложения к отчёту Microsoft, во второй половине 2025 года «диффузия ИИ» в Узбекистане составила 6.3% (в первой половине — 5.7%), то есть мы находимся значительно ниже среднемирового уровня и ниже среднего по Глобальному Югу. С одной стороны, это означает большой «зазор для роста», с другой — показывает, что сам по себе мировой бум генеративного ИИ не превращается в массовое использование автоматически: без инфраструктуры, удобных локальных сценариев и доверия технология остаётся нишевой.
Важно, что часть «рецептов» из отчёта уже превращается у нас в стратегии и проекты: в октябре 2024 года утверждена Стратегия развития технологий искусственного интеллекта до 2030 года (включая задачи по нормативной базе, инфраструктуре и развитию навыков), а также предусмотрено финансирование — например, беспроцентный кредит 50 млн дол. США на развитие ИИ-направления. На стороне спроса и кадров запущена программа «Пять миллионов лидеров искусственного интеллекта» (с целями по массовому обучению школьников, студентов, учителей и госслужащих до 2030 года), а на стороне локализации — поставлена задача сформировать «Корпус узбекского языка» как основу данных для обучения моделей и повышения качества работы ИИ на узбекском. Если эти меры будут реализованы последовательно (и с фокусом на реальные сервисы — в образовании, госуслугах и бизнесе), у них есть шанс превратить нынешний низкий старт в устойчивую траекторию догоняющего роста и сократить разрыв не декларациями, а практикой.
И именно поэтому главный открытый вопрос, который оставляет отчёт Microsoft, звучит так: смогут ли доступные и локализованные ИИ‑инструменты подтянуть отстающие страны и сократить разрыв, или же мир закрепится в нескольких конкурирующих ИИ‑экосистемах — с разными платформами, стандартами и правилами доступа.